четверг, 19 мая 2016 г.

«Поэзия – это жизнь души». К 75-летию Н.И. Авраменко



В Ставропольской краевой библиотеке для слепых и слабовидящих имени В. Маяковского 13 мая состоялось заседание историко-краеведческого салона «Край судьбы моей», посвящённое 75-летию ставропольской поэтессы и прозаика Нины Ивановны Авраменко «Поэзия – это жизнь души». Читатели познакомились с творчеством человека, чья жизнь тесно связана со словом и поэзией.


Н.И. Авраменко проработала учителем-словесником 48 лет, прививая детям любовь к родному языку, с ранних лет занималась творчеством. В своих поэтических работах с глубоким чувством сопереживания рассказывает она о самом главном, используя ёмкие и точные слова и наполняя каждую строчку глубоким смыслом.

Её всегда интересовали судьбы простых людей, которые становились сюжетами для стихов и небольших рассказов. В её строках звучит призыв к читателю сохранять всё лучшее в себе, служить людям, не требуя ничего взамен, учиться состраданию и милосердию, любить свою родину, близких, верить и творить только добрые дела.

Многие стихи Н.И. Авраменко переложены на музыку композиторами Николаем Васильевичем Аполоновым (руководитель народного хора «Селяночка» в г. Михайловске) и Юрием Сергеевичем Скворцовым.

В ходе заседания прозвучали стихи Нины Ивановны: «Мать», «Не торопитесь говорить люблю», «Сердце должно быть нежное», «Весна», «Высота», «Дела военные», «Сладкая каторга», «Я иду на урок», «Все мы ранены войной», «Россия», «Верь!»; «Рассказ от третьего лица» и песня «Прощальная материнская» (комп. Юрий Скворцов).

Смотрите видеозапись мероприятия





Познакомьтесь и с другими произведениями Нины Ивановны Авраменко.

Монолог учителя

Конец весны... Как я устала!
Портфель немыслимо тяжёл.
А впереди ещё немало:
Экзамен – худшее из зол.

А солнце так нахально ясно,
Всё дразнит, манит за порог.
Но... напряжёнка. Так ужасно!
Кто выдумать всё это мог?

Вот отосплюсь. Дом ждёт привета:
Помыть, почистить, побелить.
О Боже! Середина лета!
Дни мчатся – не остановить.

И школа вновь всё ближе, ближе.
Костёр из астр в саду горит.
Когда ж я вновь детей увижу? –
Всё чаще сердце говорит.

Бежит река

Куда бежишь, река студеная,
И размываешь берега?
Колечко, мною обронённое,
Ты унесла, не сберегла.

Бежит река, а с ней года,
Печаль в реке купается.
Как без любви судьба горька,
Ударит – не покается.

Печально ивушки склонённые,
Свидетели счастливых дней,
Глядят в тебя, заворожённые
Тоской безмолвною моей.

Бежит река, а с ней года
По камешкам, по камешкам.
Как без любви судьба горька,
Ударит – не покается.

Вегетарианец

Мать не сразу заметила, что средний из её ребят, Борис, не ест мясо. Да и как было заметить, если оно было редким гостем на их столе? Обнаружилось это на Пасху, когда даже в самой бедной семье старались приготовить что-то вкусное, разговеться. Вот и приготовила мать, что смогла: наварила холодца, и борщ получился на славу. За большим столом сидели степенно, все ожидали, когда мать разрежет на кусочки пасочку и яйца, принесённые бабушкой из церкви. Отдали дань традиции и принялись за еду. Борис вышел из-за стола.
– Чего ты? Ничего не съел, может, заболел? – встревожилась мать.
Потрогала лоб: нет, вроде не горячий.
– Я потом, – успокоил её сын. – Сейчас не хочу.
Не стал есть ни в обед, ни вечером. Поел винегрета немного и всё.
– Что-то тут не то, – подумала мать. Он вообще какой-то странный стал, на себя не похож. Куда девались весёлое озорство, выдумки, которые смешили всех? Насупится и сидит. Спросишь – огрызнётся. То ли растёт, то ли что-то на уме. Был бы отец, а тут попробуй: некогда в гору глянуть, с одной работы на другую бегать приходится. Такую ораву и накормить, и одеть нужно. Привыкла вертеться как белка в колесе. Может, чего и проглядела. А всё дело было в Миньке. С соседским телёнком они были неразлучные друзья. Весело было смотреть на них, когда мальчишка, сам бредивший футболом, гордившийся прозвищем Хомич (так звали известного всем голкипера), наряжал своего друга в гетры, на голову, где только-только обозначились рожки, надевал кепку вратаря.
И пошла потеха! Минька, казалось, тоже был прирождённый футболист, бегал за мячом, пытался боднуть его. Длинная верёвка, которой был привязан бычок, натягивалась. Когда Миньке удавалось отбить мяч, он успокаивался и возвращался на место. Борька заливался смехом и снова подкатывал мяч дружку. Посмотреть на спектакль сбегались все соседи. Набегавшись вволю, Борька подходил к телку, снимал с него вратарскую экипировку. Тот доверчиво тянулся мордочкой к фантазёру. После «матча», как положено, были водные процедуры. Мальчишка старательно обмывал Миньку, вытирал, бросал на ходу: «Всё, Минька, хватит, у меня ещё дела есть. Пока!» А на следующий день снова какая-нибудь выдумка. Фантазия у мальчишки была отменная. Но бывало и так, что присмиревший подросток мог подолгу сидеть около своего любимца: то ли думал о чём-то, то ли что-то вспоминал. Ну, например, о том, что опять влетело от матери: чуть ли не последнюю картошку из дома отнёс, кого-то подкормить надо было. Всё изменилось с гибелью Миньки, тем злосчастным днём, когда соседка принесла мяса.
– Отбегался Минька. На, Лёля, свари ребятишкам, только Борису не говори.
Он всё равно узнал, и детство кончилось – появилось прозвище: «вегетарианец».